Гарбарчук Сергей Юрьевич

 Родился 20 августа 1967 года в селе Новомальтинск Усольского района. Когда Сергею было три года, семья переехала в город Усолье-Сибирское. Учился в школе № 13. После её окончания поступил учиться в Иркутский политехнический институт на факультет инженеров – механиков. После окончания первого курса института, в связи с отсутствием на то время военной кафедры, был призван на службу в ВС СССР. Было большое желание пойти на службу в ВДВ или погранвойска, для чего уговорил в институте секретаря написать отличную характеристику. Отправился из дома 27 октября. Привезли новобранцев на станцию «Гончарово», определили в команду 220 – погранвойска. В течение трёх суток ожидали «покупателей». Наконец прибыли пограничники и набрав команду, привезли в город Кызыл, столицу Тувинской ССР. К месту назначения прибыл 6 ноября, и определили в учебную роту связи. Набирали туда тех, кто имел определённый уровень образования. Выдали форму с погонами ПВ (с синевой), которые пришлось пришивать согласно регламента ношения одежды. Началась напряжённая учёба в роте связи, которая продолжалась в течение пяти месяцев. Каждый день ученый класс связи, политзанятия. Два раза в неделю ПУЦ (полевой учебный центр), который находился в шести километрах от части. Туда и обратно передвигались бегом. Зимой даже бушлаты были мокрыми от пота. Команды: «Вспышка слева!»; «Вспышка справа!»; «Газы», звучали неожиданно, но мы были готовы выполнить их. Обучали стрелять из автомата в различных позициях и положениях по разнообразным видам мишеней на различных расстояниях. 

По окончании учебного пункта Сергея направляют на должность в штабе по работе на коммутаторе. Не пыльная служба, иногда по ночам звонил домой. Командиры были довольны службой молодого солдата, обещали наградить знаками «Отличник погранвойск I и II степени (что было очень престижно в погранвойсках) и даже дать отпуск. Судьба сулила спокойную, тёплую службу. Но однажды в мае 1986 года на общем построении личного состава, было объявлено – «Кто желает продолжить службу в ДРА, два шага вперёд». Всей ситуации многие не знали в полном объёме, да и молодость с патриотизмом сделали своё дело. Многие вышли из строя, в том числе и  Сергей Юрьевич. Не мог он остаться в строю, так как всегда был лидером, и в школе и в армии. 

«Из Кызыла нас отправилось человек 50, солдат и сержантов, офицеров и прапорщиков. Путь наш лежал в посёлок Даурия» - вспоминает Сергей.

Сергей дал знать на малую родину о том, что будет проезжать мимо родного города Усолье-Сибирское, и на железнодорожном вокзале произошла волнующая встреча с родственниками и друзьями. Провожали до самого Иркутска. Встреча надолго оставила след в его памяти. Родителям не сказал, что его служба продолжится в Афганистане.

В конце мая прибыли в посёлок Даурия, куда съехались пограничники со всего Краснознамённого Забайкальского пограничного округа. Набралось более шестисот человек, солдат и сержантов, не считая офицеров и прапорщиков. Из этого количества нужно было отобрать сто шестьдесят самых сильных, выносливых и морально устойчивых для создания десантно-штурмовой маневренной группы, которая формировалась на базе КрЗабПО. Отбор был жёсткий, требования с высокой планкой Конкурс, как в престижный ВУЗ. «Никто никого не заставлял и не принуждал ехать в Афган» - вспоминает Сергей.

Сергей Гарбарчук прошёл все испытания и вместе с остальными пограничниками, призванными в Афганистан, отправился в Среднюю Азию. Из воспоминаний С.Ю. «Наступило 17 или 18 июля 1986 года, день отправки. Нас погрузили в тяжёлые, крытые брезентом грузовики и перевезли на военный аэродром в Борзю, а оттуда на ИЛ-76 на Советско-Афганскую границу. Приземлились на аэродроме «Кокойты» под Термезом. На момент вылета, в Борзе градусов 6-8 тепла, мы были одеты в бушлаты. Один за другим советские пограничники, прибывшие из Забайкальского края, покидали самолёт. Казалось что воздух «горит», потому что двигатель ещё не заглушен. Но отойдя подальше от самолёта, его недавние пассажиры поняли, что дело в погоде: солнце слепило, воздух пылал, дышать было невозможно. Снова погрузка в мощные ЗИЛы и УРАЛы, правда, уже открытые, без тентов. Доставили в полевой учебный центр Термезского пограничного отряда, находившегося на самой границе с Афганистаном. Разделяла река Амударья, с одной стороны СССР, с другой ДРА. Первые впечатления были едва ли не шоком. Всё непривычно глазу. И берег Амударьи, и пески, и колючка, которую кипятили в воде и использовали в качестве питья. Невыносимая жара, в казарме душно, из интерьера, в которой только железные койки и покрашенные тёмно-синей извёсткой стены. Ночью спать было невозможно, комары просто «загрызали». Спасались намоченной простынёй в душе технической водой, 30 – 40 минут и простынь сухая, встаёшь и опять идёшь в душ мочить её. Да и питание было не на высшем уровне, на ужине всегда были прокипячённые консервы «килька в томатном соусе» и сухая картошка с НЗ 1937 года. Не все выносили такие условия. В 6 утра на построении некоторые парни не добегали до строя или уже стоя в строю падали в обморок. Их сразу отправляли в медсанчасть и больше мы их не видели (из ДШМГ их убирали, переводили в другие подразделения, которые не готовились в Афганистан). Примерно недели три нам дали на адаптацию с местным климатом. После акклиматизации приступили готовить к реальностям дальнейшей службы. Нас ещё никто не бросал в Афган, нас только готовили к войне, но нам уже приходилось выживать. Когда мы стали приходить в себя, начались учения. Если на учебном пункте в Кызыле мы усваивали основы службы, то здесь нас учили воевать. Обучали стрельбе из переносного оружия, которое состояло на вооружении в ДШМГ (АКС, ПК, СВД, АГС-17, ГП-25, СПГ, РПГ). Стрельбы, как днём, так и ночью, метание гранат, обкатка бронетехникой, марш-броски с полной выкладкой, высадка из деревянного макета вертолёта. В изнурительную жару всё отрабатывалось до мелочей, каждый солдат должен знать свою роль в бою. На политзанятиях изучали историю Афганистана, нравы и обычаи афганцев. Так ежедневно продолжалось с июля по сентябрь месяц. Зона ответственности КСАПО была огромной - обеспечение безопасности Госграницы СССР со стороны Афганистана. Вглубь Афганистана на 100 км, на протяжении всей Советско-Афганской границы, которая составляла почти 2500 тысячи км. ДШМГ были впервые образованы в истории погранвойск. Их бросали во все труднодоступные горные точки, куда не могли добраться ни пехота, ни тем более техника. Базировались ДШМГ на территории советских тогда республик: Туркмения, Узбекистан, Таджикистан (Керки, Тахта-Базар, Термез, Пяндж, Московский). Кроме того в Афгане воевали пограничные мотоманевренные группы (ММГ), которые дислоцировались в городах и крупных населённых пунктах северного Афганистана. Первая наша боевая операция» - продолжает сержант Гарбарчук, «была 11 октября 1986 года. Кишлак Чичка, провинция Кундуз, боевое крещение всей нашей группы. Думаю, эта высадка запомнилась всем на всю жизнь. Ранним утром, только рассвело, погрузились в МИ-8, пересекли границу и двинулись вглубь сопредельного государства. Через несколько минут поступила команда к высадке. Десантирование прошло относительно спокойно, видимо «духи» ещё спали и нас совсем не ждали. Выскочили из вертолёта, побежали занимать огневую позицию. Всё как на бесконечных тренировках в течение последних месяцев пребывания в Термезе, никакого ощущения войны. Пока ещё никому не верилось, что война для нас уже идёт. Началась стрельба, разрывы гранат, всё это вперемешку с нашими шутками и смехом. Полное ощущение того, что мы в учебном центре и всё, как всегда, быстро и благополучно заканчивается. Всю серьёзность ситуации начали понимать только когда через эфир начали поступать первые сообщения о раненых. «Духи», поняв, что кольцо вокруг кишлака вот-вот замкнётся, предпринимают отчаянные попытки вырваться из блока, огонь из кишлака усиливается. За ранеными пришли «борты», но сесть они не могут, слишком интенсивен огонь со стороны Чички. Получаем приказ увеличить плотность огня и гасить всё, что шевелится. Пытаемся не дать «духам» возможность поднять головы и обеспечить посадку вертолётов. Уже давно никому не весело, все думают только о том, как дать возможность лётчикам приземлиться. В этом первом для нас бою смертельное ранение в живот получил Володя Яковлев и Володя Копысов, пуля вошла ему в лоб, прямо под каску. Некоторое время пограничники ещё были живы, я ещё тогда подумал «в кино выстрели кто-то из пистолета и сразу убил». А тут, несмотря на тяжёлые ранения, боролись за жизнь. Очень жить хотели. Умерли в вертолёте. Вот так прошло боевое крещение Термезской десантно-штурмовой маневренной группы, 2 убитых, 8 раненых. Дальше шла операция за операцией, много месяцев небыли на основной базе в Термезе, а так хотелось поспать в постели, а не в окопах, пообедать в столовой, а не разогревать банку «сухпая». Набирались боевого опыта. Новый 1987 год встречали на базе «подскока» - Хумлы», ответственности Тахта – Базарского пограничного округа (Базой «подскока» называли место, куда собирали ДШМГ и летели на боевые операции)».  

Операций было много. Всего Сергей Юрьевич участвовал в 27 боевых операциях. И все они были разными, как по масштабу, так и по продолжительности. 

«Начало марта, мы после успешной операции в зоне ответственности Московского погранотряда находились на базе «подскока». Готовились к «снятию» в Термез, где давно не были, хотелось отдохнуть в нормальных условиях. Часа в 3 ночи наступившего 9 марта 1987 года нас подняли по  тревоге и объявили, что вчера вечером 8 марта, вконец обнаглевшие, моджахеды обстреляли реактивными снарядами класса «Земля-Земля», районный центр Пяндж. Были погибшие среди мирного населения. Душманы и раньше не гнушались провокациями на границе, но чтобы обстрелять советский отряд, такое было впервые. На сборы нам дали пару часов. По горячим следам была организована крупная операция возмездия по поиску и уничтожению пусковых установок и бандформирований, осуществивших эту дерзкую акцию. Ранним утром 9 марта Термезская ДШМГ десантировалась в кишлаке, из которого был обстрелян Пяндж. Высадка прошла спокойно, к инженерному оборудованию мы даже не приступали, весь личный состав был брошен на прочёску кишлака. В результате прочёски нашли площадки, с которых производился обстрел, но банда давно ушла. Ночь прошла спокойно без неожиданностей. С рассветом получили приказ – готовиться к новому десантированию в другом месте. Через некоторое время услышали канонаду, а затем пошли МИ-8 с десантом, прикрываемые звеньями МИ-24. После артподготовки, на захват площадок ушли над нашими головами Керкинская и Пянджская ДШМГ. Мы сидели и нервно ждали, когда придёт наш черёд. Он пришёл уже ближе к полудню. Пошли, как оказалось, под кишлак Альчин, с которым у термезцев были свои счёты. Не прошло и четырёх месяцев, с тех пор как ДШМГ вела там тяжёлый бой и потеряла двоих ребят. Времени для детальной разработки операции не было, потому и садились в марте 87-го на те же площадки, что и в ноябре 86-го. Выбрасывается десант по кругу, пограничники не успели замкнуть кольцо вокруг кишлака, и в оставшуюся брешь, в сторону гор бросилась большая часть окружённой банды. На них-то при высадке мы и напоролись» - вспоминает Сергей Юрьевич, «Бой вспыхнул сразу же, безжалостно разорвав полуденную тишину автоматными и хлопками гранатных выстрелов. Душманы ожесточённо рвались из блока. У десантников появились раненые, но никто из воинов не дрогнул. Серьёзная была встреча. Уже потом подсчитали, что «духи» оставили вдоль арыка более 90 убитых и ещё 40 под развалинами дома. Особое мужество, героизм, взаимопомощь проявили экипажи вертолётов. Под огнём противника осуществляли высадку десанта и эвакуировали раненых солдат».

- Сергей Юрьевич, доводилось ли вам испытывать страх?

- Наверное, говорят правду, что стах не испытывает только дурак. Но чтобы страх был постоянным, такого не было. Конечно, инстинкт самосохранения присутствует и помогает не делать не обдуманных поступков, заставляет думать и принимать оптимальные решения. Что-то подобное страху произошло во время, когда моя служба подходила к концу. В конце сентября вышел приказ  об увольнении в запас моего года призыва, и мысленно всё поскорее хотелось домой, но это было не для нас. В ноябре 1987 года ДШМГ участвовала в 3-х этапной операции, с взятием базы «Дарбанд». Горная база Дарбанд считалась, по мнению душманов, неприступной. Находилась она в ущелье, имела склады пещерного типа, на господствующих высотах. В скалах оборудованы огневые точки со средствами ПВО, пулемётами и другим оружием. Несмотря на тщательное планирование, операция «Дарбанд» всё же началась неудачно. Для прикрытия броне колонны мотоманевренной группы десантировали группу в 25 человек Керкинской ДШМГ. Керкинцы понесли тяжёлые потери. В жестоком ночном бою с превосходящими во много раз силами противника геройски погибли трое бойцов, остальные раненные и контуженные. В то время мы находились на базе «подскока». И когда утром «борты» привезли убитых (они были дембелями) и раненых, осознавать было тяжело, что парни погибли, а могли быть уже дома. На следующий день 26 ноября была десантирована наша Термезская ДШМГ. Десантировались в горы, в район кишлака Янги-Кала, десантники обеспечили проход колонны бронетехники к месту дислокации. После прохода колонны в начале декабря наша ДШМГ была переброшена в район кишлака Морчигаль. Десантировались непосредственно на опорные пункты вокруг кишлака. Залпы вертолётов и внезапная высадка десанта позволили сходу выбить «духов» почти из всех опорных пунктов и занять их. Утром 5 декабря все площадки, занятые подразделениями ДШМГ подверглись массированному обстрелу из крупнокалиберных пулемётов, а затем из миномётов. Когда началась стрельба, мы спустились чуть вниз по сопке, чтобы нас не могли достать из стрелкового оружия, как вокруг метрах  в ста от нас прилетает мина от миномёта. Находившийся рядом со мной начальник ДШМГ майор Мыхлык, по радиостанции нашим миномётчикам, простой русской речью орёт: «Вы куда … стреляете?». Не успели наши миномётчики доложить, что они головы поднять не могут, ни то, что выстрелить из миномёта, как рядом с нами взрывается вторая мина, ранив и контузив несколько человек. Прилетело тогда и мне. Я лежал на РД (ранец десантника), как вдруг «удар» в верхнюю часть бедра, и сразу мысль «Всё, уехал домой на Новый год» Повезло, осколок оказался маленький, от госпиталя отказался, домой очень хотел. Перед нами стояла ещё и главная задача – взятие горной базы «Дарбанд». Ранним утром 10 декабря мы были на взлётной площадке в полной готовности к боевым действиям. Собранная в единый и мощный кулак группировка боевых и транспортных вертолётов взяла на борт десант и поднялась в воздух. Перед высадкой десанта «поработали» «Грады». Каждая БМ-21 произвела прицельные пуски. Ещё висели над базой дым и пыль от первых РБУ (ракетно-бомбовый удар), нанесённых с земли БМ-21, как начались РБУ боевой группы вертолётов. Десант был высажен практически на головы «душманов», не успевших завершить свои утренние дела. Операция была настолько неожиданной для противника, что они так и не смогли оказать достойного сопротивления. Пройдёт ещё несколько часов и неприступная база «Дарбанд», являющаяся на протяжении длительного времени надёжным опорным пунктом для бандформирований северного Афганистана, прекратила существование. Многоэтапная операция «Дарбанд» была завершена. Это была одна из лучших боевых операций, проведённых спецподразделениями ПВ КГБ СССР на территории республики Афганистан. Многие солдаты и офицеры были представлены к высоким гос. наградам. Начальнику штаба Керкинской ДШМГ, капитану Лукашову было присвоено звание Героя Советского Союза.

14 декабря Термезская ДШМГ в полном составе вернулась на базу в Термез. 

За самоотверженную службу Сергей Юрьевич награждён:

1. Знаками «Отличник погранвойск I и II степени».

2. Медалью «За отличие в охране государственной границы СССР».

3. Медалью «За боевые заслуги».

4. Медалью «От благодарного Афганского народа».

И многими другими юбилейными наградами. 

Жаравин Сергей Анатольевич

Родился 18 августа 1963 года в селе Новосибирской области. До призыва в Вооружённые Силы окончил курсы водителя и получил соответствующее удостоверение. Призывался на службу 16 ноября 1981 года из Новосибирской области. Направили в Приморский край, город Камень-Рыболов, в/ч 2097, что в районе озера Ханка. На учебном пункте провёл три месяца, осваивая навыки военного водителя. После окончания «учебки» был распределён в автороту этой же части. Начинал с езды на грузовике ЗИЛ – 130, перевозя различные грузы по заставам пограничного отряда. Навыки гражданского водителя в родном совхозе пригодились, он становится настоящим военным водителем, колеся почти ежедневно по нелёгким дорогам. В ноябре 1982 года в часть, где служил Сергей, стали прибывать ребята одного года призыва. Все они были из одного округа. Всё происходило по-военному, быстро и без лишней суеты. Командир роты построил призыв 1981 года и объявил, что  через 15 минут построиться тем, кто поедет в Афганистан для дальнейшего прохождения службы. Согласившиеся будут включены в состав десантно-штурмовой группы. Был назван и конечный маршрут следования – город Пяндж. В состав группы включили добровольцев без принуждения. Почти все дали согласие, но не все прошли отборочную комиссию. В основном отказ получили те, у кого отсутствовал комсомольский билет. По состоянию здоровья почти все проходили. Так было! В группу набирали одних комсомольцев, которые считали эту поездку, как почётно-престижную, как служба в ГДР и Монголии. Реальной опасности по своей молодости никто не осознавал. Так сформировалась десантно – штурмовая мото – маневренная группа. Это небольшое, мобильное подразделение, выполняющее различные боевые задачи. В её состав входят: БТР, БМП. Миномётная батарея, сапёры, взвод связи, взвод ПТО, медицинская часть, установка по очистке воды, спец. автомобили для ремонта повреждённой техники, сварка, пиление и рубление. Численность группы примерно 250-300 человек. Надо сказать, что костяк этой группы уже существовал (кадрированная группа). Хорошо запомнилось Сергею то время, когда они прибыли на Афганскую землю: «Выехали группой из Владивостока, а оттуда в город Душанбе  и только потом автобусом в город Пяндж, в/ч 2066. 20 декабря 1982 года бортом перебросили через границу в Афганистан, на точку Тулукан, где и проходила дальнейшая служба. Здесь окончательно сформировалась мото – маневренная  группа». За Сергеем закрепили бензовоз на базе ЗИЛ – 131. Его задачей было проведение заправок бортов и других видов автотранспорта, в стационарном режиме на точке, а также в колонне, при выезде на боевую операцию на продолжительный период. Их точка располагалась в 200-х километрах от границы. Самым частым заданием было сопровождение колонн, которые загруженные необходимым имуществом двигались вглубь страны к месту назначения. В колонне проезжали большие и малые города: Кундуз, Мазаришариф. Колонны довольно часто обстреливали моджахеды, они же душманы. «До сих пор в памяти стоят их образы – бородатые и в неизменной чалме. Эти «мирные» люди были очень опасны, притаившись в засаде. Военному ремеслу они обучались с детства, а оружие имелось почти у каждого мужчины и подростка. На их обстрелы мы отвечали огнём своего оружия, и все водители становились стрелками. Иначе нельзя! А когда их жёстко прижимали огнём, они, побросав оружие в кустах, быстро и не заметно исчезли среди мирного населения в кишлаках. Иногда завязывались затяжные бои, когда отбиваться приходилось под свист пуль и «шипение» снарядов, летящих из гранатомётов. Приходилось участвовать в боевых операциях стрелком. На бортах доставляли в необходимое место, в основном в горы, для блокирования необходимого района местности, по замыслам высшего командования. Иногда боевые задачи ставились и проводились совместно с соседними отрядами. Однажды в наш отряд, стоявший в городе Пяндже, прибыл начальник пограничных войск генерал-майор Матросов.  Требовалось серьёзная охрана. По долгу моей службы мне приходилось бывать в отряде. Я, и ещё несколько надёжных ребят, сопровождали его при перемещении вглубь Афганистана. Руководство, в тот момент времени, разрабатывало крупную операцию. Требовалась личная рекогносцировка местности начальником. Вскоре, после его убытия, была сформирована и готовилась к  отправлению колонна вглубь Афганистана. Этот день, как и многие другие, начинался с установленного распорядка». На наше место дислокации приезжали артисты и исполняли полюбившиеся песни, а также виртуозно исполняли пляски и танцы. Душа слегка размягчалась, наваливались воспоминания о доме, семье. Но служба, она и есть служба. После обеда был дан приказ выехать колонной на боевую операцию. Рассредоточились, согласно выработанной тактики. В голове колонны БТР, в хвосте также броня. Командир колонны полковник также в БТРе». Сергей Жаравин в колонне на своём штатном ЗИЛ – 131. «На этот раз беда не миновала. Душманские гранатомётчики выстрелами подбили первый, идущий в голове БТР, и сразу же задымил, идущий в хвосте. Колонна остановилась, став отличной мишенью для душманов. У них очень удобные позиции, так как расположились с левой и с правой стороны за камнями возвышенностей. По лощине потянуло дымом от горящей техники, затрещали очередями автоматы и пулемёты». Схватив автомат, Сергей быстро выскочил из своего бензовоза и мгновенно принял решение: «Оставаться у грузовика очень опасно. В случае прямого попадания гранаты, бак может взорваться». Под непрерывный стук крупнокалиберного пулемёта, он рискнул продвинуться немного вперёд и залёг за дувалом (глиняное ограждение). Не теряя ни секунды, привёл автомат в боевую готовность и лёг на живот. Несмотря на свист пуль, нужно осмотреться и стрелять только наверняка, по цели. О камень зацокали пули от крупнокалиберного пулемёта, который оказался напротив Сергея и бил по камням, почти непрерывно. То и дело ухали разрывы 120 мм мин. Сергей повёл огонь по укрывшемуся крупными камнями пулемётчику, целясь в полыхающее огнём дуло пулемёта. Рядом с ним лежат два стрелка, так же ведущие огонь по позициям душманов. Рядом ударила мина, и автоматы соседей замолчали. Обернув голову, Сергей видит, как их разбросало разорвавшейся миной. Расстреляв магазин, Сергей перезарядил автомат и сразу же первой очередью достал пулемётчика. «Последствия этого боя были не утешительными. Подполковник получил тяжёлое ранение, как оказалось, у него отсутствовал бронежилет. Но и одному из наших пулемётчиков не повезло, хотя и был в бронежилете, пуля вошла под рёбра и он погиб. Одному из ребят трассирующая пуля попала в живот, но он был жив и, после выздоровления, вернулся в строй. Появились «вертушки» и огнём пулемётов ударили по душманам. На душе стало легче, и ребята были благодарны своим небесным спасителем». На войне, как на войне. Были среди убитых и раненых друзья и товарищи. Но Сергею повезло, даже в медсанбат не обращался. 

В феврале 1984 года Сергей Анатольевич демобилизовался и вернулся в родное село, что находится в Новосибирской области. Усольчаниным он стал в 1991 году, когда с семьёй переехал в город, где проживала его жена. В период службы в их подразделении награждали редко. Боевая государственная награда – медаль Жукова была вручена ему только в 1996 году. После службы он получил медаль «От благодарного афганского народа» и знак от Президента СССР Михаила Горбачёва «Воина – интернационалиста». Сразу он влился в ряды воинов-интернационалистов, став активным участником ветеранской организации. В 2002 году принял решение вернуться к армейской службе. Его без колебаний приняли в штат одной из воинских частей города Ангарска на офицерскую должность. По истечении 11 лет, он уволился в запас, в связи с выходом на пенсию. В настоящий момент Сергей Анатольевич активную жизненную позицию. При его непосредственном участии создан музей Пограничных войск, на базе Усольского индустриального техникума, в котором он занимает должность руководителя музея. Он так же является заместителем руководителя Центра военно-патриотического воспитания и подготовки граждан РФ к военной службе при областной общественной организации – Объединение ветеранов боевых действий органов внутренних дел Иркутской области.

Комаровский Сергей Леонидович

Родился и вырос в Белоруссии. Окончил десятилетку одновременно с курсами механизатора. До службы в Вооружённых Силах работал в колхозе. Рассказывает Сергей Леонидович: «Военкомат прислал повестку, и мне предложили пройти подготовку на парашютиста в организации ДОСААФ. Учили умело, да и как иначе, дело серьёзное и ответственное. Перед прыжками необходимо лично укладывать парашют. Навыки остались на всю жизнь. Сделал три прыжка с высоты 900 метров. По окончании курсов мне был присвоен третий разряд по парашютному спорту. У меня было большое желание попасть в десантные войска, и я готовился. Но мне не суждено было служить в ВДВ. Судьба распорядилась иначе. Получил долгожданную повестку на призыв в Вооружённые Силы, и прибыл на призывной пункт. На следующий день вызвали и сказали, чтобы возвращался домой. Таких, как я, набралось пять человек, включая тех, кто прыгал с парашютом вместе со мной. Пока не появились новые «покупатели», вернулся домой. Родители даже напугались: - не сбежал ли я? – я уже был подстрижен. Я их успокоил и стал ожидать. Вскоре вновь был на призывном пункте. «Покупатели» были в зелёных фуражках. Выбирать уже не приходилось. К месту службы ехали на поезде. Путь из Белоруссии к месту службы занял несколько суток. Этим местом оказалась Средняя Азия. Попал служить в КСАПО – Краснознамённый Среднеазиатский пограничный округ. С ноября 1987 по март 1988 проходил учебную подготовку. Жить приходилось в армейских палатках, оборудованных двух ярусными кроватями, на них и спали. «Учебка» проходила в напряжённом режиме, жёстко и бескомпромиссно, гоняли по максимальной программе. Это рытьё окопов, стрельба по мишеням и изнурительные марш-броски с полной боевой экипировкой три раза в неделю. Стрелять обучали из любого положения, и мы добивались хороших результатов. Учили оказывать помощь товарищу, который оказался в беде. Сам умри, а ему помоги. Было трудно, но впоследствии мы были очень благодарны тем командирам, которые нас обучили, и это позволило многим не погибнуть и вернуться домой. Кстати, обучали и такой премудрости, как мотать портянки. Сержант-инструктор до сих пор в глазах стоит. Использовался и такой принцип  обучения – один за всех, все за одного. Действовало очень эффективно. После окончания первоначальной подготовки нас распределили по различным местам прохождения дальнейшей службы. Кто попал на заставу, кто остался в отряде, а кто в маневренную группу или как говорили «на точку». В числе многих пограничников я был направлен в ДШМГ (десантно – штурмовую маневренную группу). Я только там осознал, что мы десантники, только без выданных парашютов. Мы летали на вертолетах или как называли «вертушках» или «Борт». Чаще всего летали на МИ-8, более подходящим к транспортным перевозкам переброскам личного состава боевых групп. На этих «рептилиях» летали над горами, опускаясь вниз до бреющего полета. Базировались на территории СССР в п.г.т. Московский. Там стояли «Борты», готовые в любой момент взлететь. Нас поднимали по «тревоге» и забрасывали в Афганистан, где в течение месяца – двух, мы несли службу до прибытия смены. Здесь служили в ДШЗ (десантно – штурмовой заставе). При нас был взвод ОГС – гранатометчики, минометчики. Память о первом бое осталась навсегда и сохранила все подробности. Все происходило будто вчера, как страшный сон, который хотелось бы позабыть, а не получается. Как побороть страх, нас не учили. Каждый преодолевал его по-своему. Мы быстро высадились из вертолета первыми и сразу заняли позицию для прикрытия. Я был вторым номером у пулеметчика, и моей главной задачей было носить боекомплект и вовремя подавать коробки первому номеру. Заняли круговую оборону. Сразу же высадился основной десант. Вертолет был загружен провизией, боеприпасами, дровами, водой. Снизу пристегнуты спальные мешки.                                                                                             .     Неожиданно, почти сразу, над головами засвистели пули, прижав нас к земле, словно нас здесь уже ожидали. Поначалу было непонятно, откуда ведется стрельба. А вертолет уже поднялся в воздух. Так хотелось, чтобы он вернулся и ударил огнем по душманам. Я не однажды задумывался над философским вопросом – смогу ли я стрелять по живому человеку, пусть даже противнику? Но на войне свои правила. Или ты убьешь или тебя. Выбора нет. В том, первом бою, обошлось без потерь, лишь несколько наших раненных. Ответным огнем пытались максимально подавить огневые точки душманов. И это у нас получилось. Таким образом, прошло два года почти под постоянным прицелом душманов. Каждое боевое столкновение страшно по-своему. Ты не знаешь, выйдешь ли живым или получишь пулю. А может, прилетит и случайная, предназначавшаяся другому. Почти всегда, на местах боёв мы находили убитого противника и брошенное убегающими оружие. Часто доводилось делать рейды по кишлакам. По нашим меркам в них царила убогость и нищета. Даже полы земляные. Жители с виду мирные люди, одеты по-простому. Трудятся с мотыгой в руках на полях, растя урожай на пропитание, даже приветливо улыбаются при виде людей в форме. А как только заканчивался день, брали в руки припасенное оружие и шли убивать. Многое пришлось повидать и испытать при таких зачистках населенных пунктов. Опасность подстерегала повсюду, из кустов, деревьев. В любую минуту из-за них могли прозвучать выстрелы.

   Хорошую помощь оказывала специальная винтовка системы «БУР» с огромной убойной силой и большой дальностью полета пули.   Хотелось бы немного рассказать о той стране, где мы находились. Земля там – сплошные камни. Без кирки даже нам не окопаться. Она выжженная, опаленная солнцем. Летом жара достигала сорока градусов, а зимой холодно, особенно в горах. Многие наши ребята страдали болезнями, которых был целый набор. Мне сложно судить, да и полагаю, что и многим другим, была ли эта война правильная или неправильная. Мы пришли сюда по приказу и выполняли приказы, неся все тяготы службы в любое время и любую погоду. Мы находились не на своей земле, где веками существовали свои законы и обычаи. У них свой мусульманский календарь, женщины ходят в парандже. Базовая служба проходила за горной речкой Пяндж. Сразу за ней уже был Афганистан. Его жители извечно воевали, и они умели воевать, были этому почти все хорошо обучены. Нас они называли «шурави» и относились как к врагам, при возможности старались убить. Про то, что я служу в Афганистане, родным в письмах не говорил об этом, умалчивал. Писал, что служу просто в Средней Азии, в пограничных войсках. Не хотелось беспокоить близких мне людей. После окончания войны продолжил службу по охране государственной границы. Осуществляли разведывательные походы по узким горным тропам в течение нескольких дней. Несли службу ночами, находились не однажды в засадах. Граница рядом и мы были всегда готовы задержать нарушителей или дать отпор прорвавшимся бандам. Выходили в сторону границы  с Афганистаном,  связь поддерживали  по рации, по которой выходили на связь, которая частенько нас подводила. Тогда забирались на гору повыше и радиосвязь налаживалась. Такие моменты нас беспокоили. В случае боевых действий, нам была необходима подмога.

 После службы в Афганистане расслабляться и здесь не приходилось. Но вот служба окончилась, и я вернулся домой, оставив свой пулемет новому приемнику. Мне никогда не забудутся друзья – товарищи, с которыми довелось служить в пограничных войсках. Службу закончил в звании рядового, пулеметчиком. Был награжден медалью «От благодарного афганского народа». У меня до сих пор хранится первая зеленая фуражка, и я горжусь тем, что служил в погранвойсках».

 Коноплёв Сергей Петрович

Не простая служба в рядах Вооружённых Сил досталась пограничнику Коноплёву Сергею Петровичу. Сергей Петрович рассказал о своей службе: «Родился в городе Усолье-Сибирское 20 ноября 1965 г. Окончил среднюю школу № 10, затем ГПТУ-11, став по профессии механиком. После окончания училища, работал в РСУ асфальтировщиком-бетонщиком. В 1985 голу призван на службу по комсомольской путёвке в Вооружённые Силы СССР. Военный комиссариат определил в команду 300А. «Покупатели» доставили в учебную часть морских частей ПВ КГБ СССР Анапы, с целью обучения меня на водителя малого катера. Половину года проучился. На собеседовании офицеры спросили: «Откуда, стрелять умеешь?». Я ответил, что из Сибири и имею первый разряд по стрельбе. Отправили меня на Афганскую границу в КСАПО (Красно-Знамённый Средне-Азиатский округ), а точнее в ОДСК (Отельный дивизион сторожевых катеров). ОДСК обеспечивало охрану Хайратонского моста, Киливского газопровода. Выполняли боевые задачи на участках Киркинского, Термезского, Пянджского. Выполняли боевые задачи совместно с афганскими солдатами – сарбозами, где целесообразнее было участвовать в боевой операции нам. Работали напрямую совместно и с ДШ МГ ПВ Киркинского пограничного отряда. Сложно было особенно в зимние и осенние периоды. Движение осуществлялось по водным каналам. Почти каждый день обстановка войны. Наш катер часто обстреливали. Особенно тогда, когда вставала необходимость его перетаскивать. Мины так и сыпались. Было обидно и больно за погибших. Особенно за тех, кто уже отслужил и собирался улететь домой. Наши катера отправляли туда, где дует «афганец» (ветер) и сложно попасть другим подразделениям. Ветер дул по неделе, а иногда и подольше, особенно зимой. Терялись в этой природной погодной обстановке БТРы и БМП. Доставалось и нашему подразделению. В водоёмах вода часто терялась, русла мельчали. При выезде брали с собой лопаты, чтобы в необходимых случаях углубить фарватер и двигаться дальше. Из-за таких сильных ветров даже русло меняло своё направление, и катер оставался на полной мели. Приходилось работать лопатами, чтобы отрыть канал для поступления воды под днище. Бывали случаи, когда во время таких работ появлялись караваны с душманами, с которыми велась борьба. Тогда приходилось бросать лопаты и браться за автоматы. Однажды по весне, восьмого марта, мы хотели отметить праздничным обедом, но нас подняли и отправили помочь пограничной группе, расположенной на стратегической точке, состоящей из тринадцати человек. Этот объект, как известно из истории, не смог покорить даже самый великий Александр Македонский. Там были наши ребята как на подбор, крепкого телосложения и не менее двух метров роста каждый. Не знаю, откуда их таких взяли. Вот им тяжко было. Банда на них вышла случайно, но не прошла мимо. Начался обстрел из гранатомётов и стрелкового оружия. Мы подоспели и начали отбиваться от душманов, организовав круговую оборону. Был тяжелоранен наш товарищ гранатомётчик. Его ПГС перегрелся от интенсивной стрельбы, и очередная граната взорвалась в его трубе. Боец получил серьёзное ранение в переднюю часть середины тела. Часто доводилось сопровождать большое судно, доставляющее продукты, военные грузы на афганский пост в район Хайратонского моста. Охраняли его до полной разгрузки. На приписную базу, в СССР мы прибывали только для дозаправки судна, пополнения боезапаса и продуктов. Большая часть службы проходила на катере и вблизи его, работы было много. И ещё хотелось бы отметить. Уровень жизни жителей местных кишлаков был на очень низкой отметке. Практически ни обстановки, ни поесть досыта. Полная нищета. Жалко было смотреть. Если была возможность, помогали, чем могли, делились с местным населением продуктами. Чаще всего приходилось бывать на реке Пяндж, провинция Кундуз и реке Аму-Дарья, провинция Балх.

Среди записей в военном билете Сергея Петровича Коноплёва «Старший матрос, старший пулеметчик».

Митрофанов Сергей Иванович

Родился 24 марта 1967 года в городе Аркалык Казахской ССР. Отец, Митрофанов Иван Михайлович работал на руднике горным мастером. Мать, Митрофанова Ирина Александровна работала в горздравотделе. В настоящее время родителей нет в живых. В городе Аркалык окончил десять классов, и сразу после школы довелось поработать токарем на том же руднике, где трудился отец. Настало время служить в Вооружённых Силах. Направили на Советско – Китайскую границу, в отряд Зайсанский. В учебной части находился шесть месяцев и получил специальность наводчик-оператор боевой машины пехоты. После окончания учебной части направили служить в мото –  маневренную группу, находящуюся на территории Афганистана. Основной боевой задачей стояло сопровождение колонн автотехники. Бывали случаи нападения на колонны, и приходилось отстреливаться от нападавших душманов. Иногда такие нападения оказывались трагическими. Как – то однажды, при нападении из засады был открыт сильный огонь духами. Гранатомётами они подожгли две наши машины. Бой был жестокий, с потерями, с обеих сторон. Двое бойцов было убито, и пятеро получили ранения. Сергею повезло, пули и осколки прошли стороной. За этот бой Сергей Иванович был награждён медалью «За отличие в охране государственной границы», медалью «От благодарного Афганского народа».

Поле демобилизации Сергей Иванович вернулся в родной город, откуда призывался и продолжил работать на руднике. В 1999 году переехал в город Усолье-Сибирское. Женат, взрослый сын.

Мухамеджанов Олег Масхудович

Рассказывает Олег Масхудович: «Родился 25 октября 1970 года в городе Усолье – Сибирское. До четырёх моих лет родители прожили здесь, потом уехали в Таджикистан, так как здесь было тяжеловато жить в советские времена. Ну и климат помягче в Таджикистане. Молодость и отрочество мои прошли в самом Душанбе, столице Таджикской ССР. Там окончил среднюю школу № 39, потом поступил в Душанбинское медицинское училище № 1. В училище отучился где-то полтора года и призвался в армию в 1988 году. Служил в Севастополе, в морской пехоте санинструктором в роте материального обеспечения. Меня постоянно в командировки отправляли. Был в командировке в зенитном дивизионе и в ДШБ один раз отправляли. Я был запасной вариант санинструктора. Прослужил два года срочной службы. В 1990 году демобилизовался.  По окончании службы, окончил медицинское училище с красным дипломом, по профилю реанимация – анестезиология. А так я по профессии, фельдшер, работал в реанимации республиканской клинической больнице города Душанбе, состоящей из пятнадцати корпусов. Там отработал около двух лет. Потом война. Во время войны работал в реанимации. После войны, русскоязычное население начали притеснять, а я был этнический россиянин. Пришлось от этой безысходности обратно пойти в армию. Пошёл служить прапорщиком по контракту. Сначала отслужил девять месяцев в Таджикской армии прапорщиком – фельдшером в эскадрильи по своей специальности. С Таджикской армии уволился и вот призвался уже в ДШ МГ (десантно – штурмовая маневренная группа) пограничных войск. В ДШ МГ служил десять лет. Отряд сам находился в пятнадцати километрах от города Душанбе. Отряд был учебный, но на его базе находилось наше подразделение и относилось к КСАПО – Краснознамённый, Средне – Азиатский пограничный округ в советские времена. Позже мы были группа войск Российской Федерации в республике Таджикистан. Во время реформ мы так же сначала были ДШ МГ ФПС, а после объединения ДШ МГ ФСБ.

Ездил по командировкам. В основном ездили одной заставой, человек тридцать – сорок. Доставляли нас вертолётами к месту предстоящих  боевых действий. Если прорыв шёл, то три вертолёта использовали. А иногда, машинами доставляли. Первая моя командировка была в 1994 году. Как раз прочёсывали район байских садов, именно район 12 заставы Московского пограничного отряда. В 1993 году эту двенадцатую заставу полностью духи разгромили. Там человек пятнадцать осталось в живых, они смогли выйти. Как раз Андрей Мерзликин вывел эту группу пограничников. А вот на этой прочёске участвовал с нами Сергей Говорухин. У меня есть видео – запись, где он вместе с нами ходил. Наш парень контрактник ездил в Москву и попросил эту видео – запись, а мы между собой её размножили, качество, правда, плохое. В самом фильме есть кадры, где я с фляги солдатской воду пью. Там я, правда, усатый. Это вот первые мои командировки. Была командировка в декабре 1994 года, когда мы встречали новый 1995 год, радио работало только ночью, видимо от помех со стороны афганцев. Наш офицер, который был ответственный, посты проверял и говорит: «Ребята, в Чечне война началась». Сложно было с радиосвязью, не было телевизора, и для нас это была серьёзная новость. 2 января 1995 года первая наша группа попала в засаду. Я с той группой не был, так как меня командир с БМП попросил: «Ты оставайся на базе, хватит нам одного санинструктора». Когда наши парни попали в засаду, то попросили нас помочь. Мы к ним утром только третьего января смогли подойти. Связи не было. Мы догадались, увидев на Афганской стороне, как всадники убегали. Мы так поняли, что что-то ни то, вооружились, и наша группа ушла к нашим на выручку. Видим, наша БМП подорвалась, четыре трупа мы нашли, а у трупов голов нет. И головы нашли только в гильз приёмнике БТРа, а при трупах была записка на ломаном таджикско-афганском языке «Это вам подарок на Новый год, подарок Ельцину за Чечню». С отряда так же шла помощь, но у них БТР подорвался, они только утром смогли подойти к месту боя. Были раненые. 

 Были ещё командировки, Всё вспоминать это …». После небольшой паузы Олег Масхудович продолжил: «В 1995 же году был Язгулян – блокпост. Мы туда не смогли направиться из-за погоды, но первая группа улетела. И начался бой, были погибшие ребята. Мы в аэропорту Душанбе, есть погода, солнечно, а там, на горных перевалах Памира, в районе Рушанских ворот, воздушный путь был перекрыт сплошными облаками, соответственно, перелететь было невозможно. Калай-Хумб называют "Воротами Памира" и переводится данная фраза, если дословно, как "Крепость на дне кувшина". Эта крепость прикрывает стратегически важный Хабуработский перевал – единственную нить, связывающую Памир с центральными районами Таджикистана. Вся история существования Калай-Хумбского пограничного отряда прошла в условиях чрезвычайного положения, с бесконечными боями, перестрелками и стычками с боевиками и контрабандистами. Рушанские ворота часто были закрыты облаками, а это единственный и самый серьёзный рубеж для авиации. Мы ждали сутки. И всё же прибыли в заданное место. Застава Ванч. Она была первой заставой Калай-Хумбского отряда и именно её начали штурмовать духи. Нас кинули на эту заставу, и мы отбили её у духов. Там тоже были погибшие ребята, но ничего, отбили, продержались и, конечно, хорошо дали этим духам. Они потом с белым флагом пришли на перемирие. На территории мраморного завода, при прочёсывании территории двух духов мы взяли в плен. Наши ребята этих пленных чуть не лишили жизни. За этих двух духов мы впоследствии выменяли десять наших пограничников. Такой обмен состоялся потому, что один из пленных был сапёр хороший, а второй полевой афганский командир. Все командировки сложно вспоминать. У меня было всего около десяти командировок. Не все они были боевые, но кто знает наперёд, что его ждёт. Орден Мужества я получил за бой в самом Душанбе. Мы приехали из командировки, будучи на выходных, я приехал в отряд, чтобы получить деньги. Зашёл к нач. меду. Одет был по гражданке. И тут позвонили, и сообщили, что наш автобус обстреляли, который развозил всех военнослужащих, живших в городе. В самом городе обстреляли наш автобус из гранатомёта. Попали прямо в автобус, но видимо духи, дилетанты были, выстрел не сработал в самом автобусе и пролетел сквозь салон автобуса. Взрыв прогремел за автобусом. Погиб водитель и был ранен один из гражданских. Был бой. Мы успели с нач. медом, с командиром отряда, на УАЗике подъехать. Нас взяли, так как нужно было оказать медицинскую помощь. Одет я был, как и прежде, в гражданскую одежду, правда успел набросить военный бушлат и взять автомат с медицинской сумкой. Приехали на УАЗике, где – то дома за два, мы знали, где район обстрела. Подошли ближе и с бруствера я увидел огневую точку, начал вести огонь. Меня зацепило в глаз. Потом выяснилось, что эту огневую точку я поразил. За этот бой в уходящем 1996 году я получил Орден Мужества. Первая моя государственная награда – медаль «За отвагу». 

 Двухсотых сопровождали наши офицеры. Говорили, что был ужас, когда прибывали к родственникам погибших ... «Ты привёз нам мёртвого сына», - говорили родители - «А почему сам живой – то? А он мёртвый…». В этой ситуации сопров

Сайт создан с Mozello - самым удобным онлайн конструктором сайтов.

 . 777f71dbc3ef4852